Заводское разведение

На рубеже XIX и XX веков русская гончая (под именем восточной) переживала процесс своего становления и формирования как заводская порода. Конечно, в массе она все-таки представляла "мешанину", как с оттенком пренебрежения обычно отзывался о большинстве гончих Н. П. Кишенский и чем действительно оскорблял заводчиков гончих, считавших, что только их собаки могут называться кровными русскими.

В принципе, основания есть для той и для другой позиции: в огромном поголовье гончих восточного типа в России испокон веку всегда были отдельные собаки и целые стаи их, отвечающие любому вкусу (и, между прочим, ныне действующим стандартам). Вот почему так неистребимо было убеждение, что русская гончая существовала с древности, и надо только приложить общие усилия к ее восстановлению. Но в том-то и заключалась проблема, что суждения отдельных лиц должны были стать общепринятой нормой; до тех пор, пока это не произойдет, пока не будут определены единые для всех признаки, по которым можно было бы какую-то группу этих собак принять за образец создаваемой породы, и пока разведение внутри этой группы не поведется заводскими методами - до тех пор все эти группы будут только отдельными отродьями внутри всеобщей "мешанины". Очень многие знатоки охоты с гончими и эксперты ломали голову над проблемой русской гончей. Казалось бы, даже очевидное бралось под сомнение. К примеру, Н. П. Кашкаров (17), неоднократно судивший гончих на рингах, писал: "Между русскими охотниками распространены гончие разных пород, в огромном большинстве - пород мешаных, гончие же пород чистых теперь почти не встречаются... <...> ...Собаки в общем беспородны, бестипны, неудовлетворительны ладами... <...> Между современными гончими блестящим исключением является багряная стая "першинских" гончих... <...> Стая багряных "першинских" гончих, насколько мне известно, происходит от собак Столыпина, Дурасова и Панчулидзева, но едва ли может быть сомнение, что в крови "першинских" гончих есть примесь французских сен-губеров, - примесь, может быть, и отдаленная, но она, в силу биологического закона риверсии, ясно проглядывается в отдельных ладах у некоторых собак стаи". Большой знаток гончей Де-Коннор (11) - правда, по другому случаю, говоря о помесях с английскими и французскими гончими - утверждал: "...Едва ли существует в России или где бы то ни было гончая, в жилах которой не было бы крови названных пород". Значительно позднее другой знаток гончей, А. Эмке, (60) отмечал: "Во времена царизма многие помещики-охотники имели еще комплектные охоты и держали целые стаи гончих. Правда, гончие эти не отличались той прежней типичностью, особенно те гончие, которые в основном своем типе относились к восточным породам... Во времена начала революции и эти последние остатки гончих исчезли". Д. Вилинский в большой статье "По старым следам гончих" (6) пишет о страшной мешанине и разнотипности гончих, которых ему довелось за жизнь держать самому и посмотреть у других охотников.

Но самое интересное для нас - это мнения создателей заводской породы русской гончей. Пожалуй, из них только И. Н. Комынин проявил большое гражданское мужество и публично поделился своими сокровенными суждениями. В журнале "Охотник" за 1926 год в статье "Из истории моих гончих" (22) он пишет: "...На выставках (выставлять своих собак И. Н. Комынин начал с 1900 года и очень активно, так что в одной своей заметке Н. П. Пахомов даже назвал его "вездесущий Комынин". - Р. Ш.) я имел полный успех, но все мои стремления создать типичную русскую гончую - не имели успеха. Что я ни предпринимал, нигде не находил того, что совершенно определенно рисовалось в моем представлении. Имея за четырех собак - Рыдалу, Шумишку, Камертона и Трубача (или Звонаря) по жетону Ломовского (который присуждался "Лучшей русской гончей" на выставках Императорского общества правильной охоты. - Р. Ш.) я лично полагаю, что жетона достоин был как типичная "русская гончая" один Рыдало... До сих пор остается для меня неразрешимой загадкой, как оценивали "русскую гончую" "знатоки". Например, Рыдало у Кашкарова проходит на жетон Ломовского - следовательно, признается лучшей "русской гончей". У Кишенского тот же Рыдало получает только малую серебряную медаль. Милка II у Кишенского и у других экспертов проходит с призами. Кашкаровы же (отец и сын) сажают ту же Милку на малую серебряную медаль. Много можно привести примеров диаметрально противоположной оценки собак. Из этого я позволю себе заключить, что определенно установившегося типа "русской гончей" нет, может быть, и не было никогда - это во-первых. А во-вторых, Хомяков, Губин, Белоусов, Де-Коннор, Кишенский и другие - все представляли себе и оценивали "русскую гончую" по-своему. Я даже склонен думать, что и мое представление о ней есть результат самовнушения, подкрепленного образами трех собак: Гаркало, Хайло и Рыдало (Гаркало Д. Д. Осиповского, Хайло П. Н. Белоусова, Рыдало И. Н. Комынина. - Р. Ш.). Ведь повторений их нет и не было - встречались подобия их - но только подобия". Как видите, эти высказывания перекликаются в определенной степени с замечанием Л. П. Сабанеева еще 1897 года: "Неопределенность и сбивчивость сведений о русских гончих и их описаний зависели от того, что во второй половине текущего столетия чистокровных русских гончих уже не было. Все они перемешались между собой или с польскими и английскими и образовали новые разновидности со смешанными признаками. Описания исчезнувших или почти исчезнувших пород составлялись больше по памяти, и то, может быть, не по чистокровным представителям. В настоящее время из чисто русских гончих уцелела в наибольшей чистоте лишь одна костромская, но и то с большей или меньшей примесью старинной русской или пешей крутогонной... Но собственно говоря, породы просто русских гончих никогда не существовало. Как справедливо замечает Н. П. Кишенский, "это новейшее изобретение, под которым желают скрыть всяких беспородных вымесков"" (48, с. 343).

Перекликается суждение И. Н. Комынина если не со словами, то с действиями упомянутого только что Н. П. Кишенского. Несмотря на то, что последний был ярым и бескомпромиссным защитником костромской гончей и на словах только за ней оставлял право называться породной, особенно за собаками своего завода, тем не менее, в душе он и их считал "мешаниной", т. к. ни одна гончая при его экспертизе, в том числе и кругом от его собак, ни разу не получала даже при присуждении звания "чемпиона" выше большой серебряной медали. В истории русской гончей, как ни в какой иной породе гончих, был еще один аспект, который не стоит сбрасывать со счета. "Я лично ко всякой короткоухой гончей отношусь с большим подозрением, особенно если это ухо грубо на ощупь и на хряще. Ко всякой шерстистости гончих я также отношусь подозрительно, особенно при неизвестности происхождения, ведь и дворняга в окрасе гончих куда бывает шерстиста" - писал А. Эмке в своей статье "Гончая" (60). Иными словами, над каждой русской гончей всегда висело подозрение в возможном негончем происхождении.

Но, несмотря на все сомнения, разномыслие и бесконечные споры об идеальном типе и складе русской гончей, охотничьи массы все более склонялись к мысли о необходимости какого-то общепринятого толкования этой породы - ее стандарта. Основные попытки, сделанные в этом направлении, изложены мною выше - это описания Н. П. Кишенского, П. М. Губина, П. Н. Белоусова и А. Д. Бибикова, которые, со временем уточненные и дополненные, превратились в правила. Так, описания Н. П. Кишенского старинной русской, русской пешей и костромской гончих (1879 - 1880 гг.), объединенные позднее в единое описание восточной гончей (1881 г.) превратились с 1899 года в правила экспертизы гончих на выставках Московского общества охоты. А описание П. Н. Белоусова и А. Д. Бибикова "современной русской гончей" (1895 г.), во многом повторявшее описание Н. П. Кишенского восточной гончей, после незначительной правки одним П. Н. Белоусовым в 1907 году становится правилами экспертизы гончих на выставках Императорского общества правильной охоты. По этим правилам эти два конкурирующих общества до революции 1917 года, после которой Императорское общество прекратило существование, сумели провести 17 выставок, в том числе пять - Императорское общество правильной охоты и двенадцать - Московское общество охоты. Любопытно, что несмотря на обособленные контингенты экспонентов на каждой из этих выставок (они в основном обслуживали только своих членов), некоторые владельцы выставляли своих собак как на одной, так и на другой, и на обеих получали высшие награды, выступая формально в разных породах. Примерами служат Крикун М. И. Алексеева и Камертон И. Н. Комынина, хотя случались и существенные расхождения в оценках. Не надо забывать, что выставки эти были ограничены очень узким кругом охотников: несколько стай гончих богатых владельцев и одиночные гончие московских и подмосковных ружейников. А главная масса российских гончих не участвовала в выставках, практически не испытывала на себе их влияния и продолжала существовать сама по себе. Интересно, что вторая наша столица, Петербург, была вообще в стороне от истории русской гончей, хотя уже в 1886 году там существовало общество любителей породистых собак (ОЛПС).

Первая мировая война, революция и последовавшая за ними гражданская война нанесли страшный урон зарождавшейся заводской породе русской гончей. Многим казалось, что все пошло прахом и отечественное собаководство уже не возродить.

Но выставки 1920-х годов (в 1921 году была проведена I Нижегородская губернская выставка, за ней последовали выставки в других российских регионах) показали, что гончие сохранились и у них есть будущее. Огромную роль сыграло то, что работа с породой опиралась на единые правила Московского общества охоты, принятые в 1899 году (42), и проводилась большими любителями и знатоками гончих - М. И. Алексеевым, Н. П. Пахомовым, И. Н. Комыниным, И. Н. Челищевым, В. С. Мамонтовым.

Конечно, особая роль принадлежит Николаю Павловичу Пахомову как бесспорному создателю породы русской гончей.

Главная заслуга Н. П. Пахомова - теоретическая разработка стандартов гончих (принятых в декабре 1925 года на первом Всесоюзном кинологическом съезде (53) и, так сказать, внедрение их в жизнь при экспертизах на рингах гончих в разных районах страны как до этого съезда, так и долгие годы позже.

За основу стандарта русской гончей Н. П. Пахомов взял описание "современной русской гончей" П. Н. Белоусова, сняв при этом практически все имеющиеся противоречия этого описания с описанием "восточной гончей" Н. П. Кишенского и внеся дополнительно несколько уточнений. Так, он убрал в описании строения головы слова по отношению ко лбу "шире между ушей, чем к чутью", по отношению к затылку - "во всяком случае, резко выраженный при узком лбе соколок есть порок для современной русской гончей" и по отношению к глазу - "иногда на "слезе"". Добавлены также слова к характеристике глубины груди: "... опущенная возможно ниже, но до локотков обязательно". Есть просто уточнение: плечо, добавляет Н. П. Пахомов, - "косое". Из существующих изменений, внесенных в принятый стандарт, можно, пожалуй, отнести исключение горбоносости (у Н. П. Кишенского - "вздернут нос не бывает, а напротив, большинство гончих горбоносо", у П.Н.Белоусова - "чутье... не курносое, а прямое и даже с горбинкой..."), о которой ничего не сказано.

Сняв практически все последние расхождения описаний Н. П. Кишенского и П. Н. Белоусова, Н. П. Пахомову все-таки пришлось включить в стандарт те признаки, которые, привнесенные с польской кровью, со второй половины XIX века стали родимыми пятнами - в буквальном смысле слова - восточной гончей. Речь идет о характеристике черного окраса. Н. П. Кишенский не допускал лоснящегося отлива псовины для восточной гончей, относя его к непременным породным характеристикам западной: "Независимо от масти, псовина всегда блестяща, например, черная отливает как вороново крыло". П. Н. Белоусов совместно с А. Д. Бибиковым пишет в 1895 году: "Черный окрас должен быть обязательно без лоснящегося отлива...", а в 1907 году вообще умалчивает об этом. Но создавая стандарт породы, в 1925 году нельзя было не замечать очевидного, почему и появилась следующая формулировка: "Черный окрас должен быть лоснящегося отлива (но не блестящий, как у польской гончей или доберман-пинчера)...". Нам не следует забывать и тот факт, что первым стандартом породы в 1925 году был оставлен и весь набор основных окрасов восточной гончей - чепрачный, багряный, серый и черный в подпалинах - который позднее был пересмотрен.

Излагая историю русской гончей в последовательности случившихся фактов, конечно, нельзя обойти молчанием заявление Н. П. Пахомова, впервые сделанное в 1931 году и затем в разных вариантах повторявшееся в 1966 и 1971 годах: "Наконец, общий вид русской гончей по просьбе псовых охотников был стандартизирован П. Н. Белоусовым и опубликован в 1896 году в "Природе и Охоте" (39, с. 37). В данном случае Н. П. Пахомов проявил или излишнюю деликатность, поскольку предложенный им стандарт, действительно, во многом повторяет "Описание типичных признаков современной русской гончей" П. Н. Белоусова, или просто недостаточно серьезно отнесся к применению как термина, так и самого понятия "стандарт". Стандарт - это закон, общепринятый образец для сравнения, это установленный комплекс требований к определенным объектам, подлежащий всеобщему соблюдению и утвержденный компетентным органом. А "Описание..." П. Н. Белоусова было принято в качестве правила только в очень узком кружке членов Императорского общества правильной охоты уже во времена, когда это общество потеряло свой вес компетентного органа, да и опробовано только в Москве на пяти выставках, где показано было всего 300 гончих всех пород. В то же время Московское общество оценивало тех же собак по иным правилам, на его выставках прошло значительно больше гончих - 1043.

Вне сомнения, стандартом, т. е. общеупотребительной нормой для всей России, становится только описание Н. П. Пахомова, принятое I Всесоюзным кинологическим съездом в 1925 году. И только от этой даты можно отсчитывать время возникновения русской гончей как заводской породы.

Конечно, мне могут возразить: а как же собаки П. Н. Белоусова, И. Н. Комынина, М. И. Алексеева и других, которые с самого начала XX века уже были типичными русскими гончими, о чем единодушно сообщают нам все пишущие авторы, и прежде всего сам Н. П. Пахомов? На это я могу ответить только одно: и Н. П. Пахомов, и В. В. Соловьев, и В. И. Казанский, и Б. В. Дмитриев писали лишь о части собак всех этих заводчиков, выделяя отличившихся на московских выставках как лучших представителей или "современной русской гончей", или "восточной гончей", и практически все эти заводчики в разных пропорциях имели в то же время в своих заводах гончих, не отвечающих породным характеристикам. О признаках "полячины" в собаках пишет тот же Н. П. Пахомов. На 2-й выставке Московского общества охоты в 1900 году три гончих Л. В. Живаго проходят в группе "восточных гончих" и владелец получает за них похвальный отзыв министерства финансов за русских гончих, а пять собак из его же стаи признаются польско-русскими. На 3-й выставке этого общества в 1901 году две гончие И. Н. Комынина признаны "восточными", а одна - "польско-русской". Еще оригинальнее на этой выставке получилось со стаей И. Н. Меньшикова-Корейш, получившей большую серебряную медаль и приз Русского охотничьего клуба, а при экспертизе одиночек три из них были отнесены к восточным гончим и три - к польско-русским. Старым нижегородцам памятна и Тревожка Греля, имевшая достоверную родословную кругом от собак М. И. Алексеева, но на вид-то она была полуполячка.

Особенно надо помнить, что если до революции еще можно было верить родословным ведущих заводчиков гончих, то после октябрьского переворота 1917 года практически ничего достоверного не осталось. Большинство родословных, которыми сопровождались гончие начала 20-х годов, в большинстве своем составлялись по предположениям, а содержание их чаще зависело от фантазии составителей, чем опиралось на факты. Правда, и тогда еще сохранялись "могикане" с подлинными родословными, но все-таки кровность гончей в этот начальный период формирования породы проверялась прежде всего результатами племенного использования. И в истории породы есть много примеров, когда неизвестного или сомнительного происхождения выдающиеся в поле и по экстерьеру экземпляры не оставили следа, а, напротив, скромные заурядные гончие послужили прогрессу породы, через потомков доказав свою кровность.

С начала 1920-х годов гончатникам России пришлось как бы заново повторять весь тот путь , которым шла Москва до революции. Взять хотя бы в качестве примера чемпиона 1-й Всесоюзной выставки охотничьих собак (1935 г.) Будилу ВРКС 6355 А. Ф. Ильина - эталон породы того времени, о котором, как передает изустная легенда, сам М. И. Алексеев сказал: "Он не красен, а прекрасен!" А ведь ч. Будило 6355 - "костромич" по своей бабке со стороны отца (Красотка Л. С. Павлова), которая целиком идет от собак Н. П. Кишенского, и англо-русская неизвестного происхождения гончая по своей прабабке по матери (Заноза К. П. Миронычева).

Первоначальный период становления породы русской гончей хорошо описан в работе Н.П. Пахомова ("Породы гончих", 1931) и в сравнительно недавней публикации Б. В. Дмитриева ("Гончие", 1987), авторы достаточно детально и глубоко излагают истоки и пути этого процесса, почему я не хочу здесь повторять сделанное, а прошу читателей обратиться к ним непосредственно. Правда, представляя большую ценность и интерес для сведущего человека, перечисление кличек выдающихся собак и имен их владельцев малосведущим воспринимается как ничего не говорящий поминальник. Но суть не в этом.

Дело в том, что независимо от нашего сознания все написанное - будь то родословные или текст, написанный в книге, - очень часто обладают прямо-таки магическим свойством восприниматься как истина в бесспорном ее выражении. Только с приобретением опыта и знаний приходит критическое восприятие, когда нам становится недостаточным простое изложение без доказательств. Часто помогают в этом и знающие люди. Мне, например, взгляд на родословные 1920 - 1930-х годов помог выработать известный в свое время московский эксперт и знаток русской гончей, зоотехник по образованию, Ю. А. Нейман, написавший лет 30 тому назад в письме: "Дивлюсь, на что Вам собаки 6-го поколения у Ваших щенков. Я не любитель копаться в этих дальних генерациях. Тем более, что достоверность всех тех родословных достаточно приблизительна. Никто ведь тогда ничего не контролировал, а публика среди гончатников была аховая. Например, Федотов был жуликом, страдавшим мертвым запоем. Ну, да ладно. Бог им судия. Итак: Налет-Тиран (краденый в свое время) считается от ...". Но и кроме сомнительности родословных, путь становления породы, который выглядит таким гладким в изложении упомянутых авторов, вовсе не был таким.

Формирование породы шло с переменным успехом, путем проб и ошибок; описание истории отражает только внешнюю сторону уже по сложившимся результатам, а не сам процесс получения разноречивых результатов, огромной массы брака, казалось бы, от породных производителей, и всех перипетий, возникающих с отбором и подбором при заводском ведении породы. Эта история имела свои ошибки и потери, подчас невосполнимые, много необъективности и "партийности". История породы русской гончей характеризовалась работой по консолидации стандартизованного типа с последующей заменой основной массы гончих России двумя признанными породами: русской и англо-русской гончими. И эти две породы еще долго после 1925 года были в меньшинстве среди моря "мешанины", как говорил еще Н. П. Кишенский, и прежде всего польско-русской мешанины, победу над которой так и не удалось одержать цивилизованными способами.

Существенную роль в становлении русской гончей сыграли популярные тогда карательные меры. Просто на 2-м кинологическом съезде в 1939 году запретили все стандартизованные в 1925 году породы гончих, кроме русской и англо-русской, т. е. английскую гончую (фоксхаунда), гончую арлекина, гончую брудастую и польскую паратую гончую.

Любопытно, что и с названием "русская гончая" не все было так просто. В Нижегородской родословной книге охотничьих собак в ее I томе с 07.07.27 по 0.2.08.34 в записях родословных последовательно применяются названия "гончая (восточная)", "русская чепрачная гончая", "гончая (русская)", "русская гончая".

В 1939 году наконец-то из характеристики русской гончей убрали черноподпалый окрас, признав его непородным, и узаконили сложившийся за четырнадцатилетний период работы после принятия в 1925 году первого стандарта породный тип, внеся необходимые коррективы.

Стандарт 1939 года окончательно определил породные характеристики созданной породы, которые остаются практически неизменными по настоящее время. Все последующие изменения, а наша кинологическая общественность готова менять стандарты на каждом своем собрании, не улучшили по сути дела его содержание, которое и сейчас должно быть для нас основополагающим. Вот его текст:

"1. ОБЩИЙ ВИД. Русская гончая внешним видом сильно напоминает волка, особенно своей высокопередостью и манерой низко держать голову. Русской гончей присущ тот "звероватый" вид, который отличает ее от всех других пород. Сухая, могучая - она выглядит скорее приземистой, чем вздернутой на ногах.
    НЕДОСТАТКИ: вздернутость на ногах.
    ПОРОКИ: резко выраженная низкопередость.

2. ГОЛОВА: сухая, клинообразная, небольшая, но пропорциональная по отношению к корпусу; черепная коробка продолговатая, надбровные дуги слабо выражены (переход от черепной коробки к морде без резкого перелома).
    НЕДОСТАТКИ: сыроватая и тяжеловатая; большая голова, не пропорциональная корпусу; небольшая широколобость; небольшая скуластость; наличие остряка (выдающейся части затылочной кости); сильно развитые надбровные дуги.
    ПОРОКИ: сырая, тяжелая, большая; сильная широколобость или скуластость, резко выраженный переход от черепных к носовым костям (перелом), а также остряк, вдавленная бороздка посредине черепной коробки, проходящая от морды к остряку.

3. МОРДА: удлиненная, в профиль достаточно глубокая, без квадратного обреза.
    НЕДОСТАТКИ: острая или короткая, с квадратным обрезом; горбоносость; небольшая подуздоватость.
    ПОРОКИ: курносость; чрезмерно острая, короткая или удлиненная морда (борзоватость); сильно выраженная подуздоватость; бульдожина.

4. ЧУТЬЕ (нос): хорошо развитое, широкое, черное.
    ПОРОКИ: коричневое, розоватое или светлое, хотя бы и частично.

5. ГУБЫ: темные, должны плотно обтягивать морду.
    НЕДОСТАТКИ: отвислость нижних губ (брыли).
    ПОРОКИ: розовые, телесного цвета губы.

6. ГЛАЗА: темно-карие, темные, выразительные, средней величины, с косым разрезом век.
    НЕДОСТАТКИ: желтоватые, с кругловатым разрезом.
    ПОРОКИ: запавшие, светлые глаза, сильно на выкате; свиные (маленькие, круглые, глубоко сидящие); подопрелые (со светлыми краями век).

7. УШИ: тонкие на ощупь, короткие, треугольной .формы, плотно прилегающие к голове; посаженные выше линии глаз.
    НЕДОСТАТКИ: грубые на ощупь, с закругленным обрезом; длинноватые; посаженные высоко; затянутые.
    ПОРОКИ: чрезмерно длинные; в трубочку; широкие с очень круглым обрезом; посаженные ниже линии глаз; полустоячие, одетые в лохматую псовину; приподнятые на хряще.

8. ШЕЯ: мускулистая, покрытая длинной псовиной, образующей загривок, подобно волчьему.
    НЕДОСТАТКИ: удлиненная, плохо одетая, с подбрудком.
    ПОРОКИ: чрезмерно выраженный подбрудок (отвислость кожи на шее).

9. КОЛОДКА: сбитая, мощная, при взгляде сверху широкая.
    НЕДОСТАТКИ: растянутая или чрезмерно короткая, особенно для выжловок, прибрюшитость.

10. ПЛЕЧО: косое, мускулистое.
    ПОРОК: прямое плечо.

11. ГРУДЬ: широкая, глубокая и слегка выпуклая.
    НЕДОСТАТКИ: узковатая, распахнутая, впалая.
    ПОРОКИ: куриная.

12. РЕБРА: хорошо спущены, до локотков обязательно; ложные хорошо развиты.
    НЕДОСТАТКИ: чересчур плоские или чересчур бочковатые, недостаточно спущенные; плохо развитые ложные, отчего образуется излишне выраженный подрыв.
    ПОРОКИ: резко выраженный подрыв; мало спущенное ребро.

13. СПИНА: широкая, мускулистая, с хорошо развитой поясницей.
    НЕДОСТАТКИ: переслежина.
    ПОРОКИ: провислая, горбатая.

14. КРЕСТЕЦ: широкий, пологий к седалищным буграм.
    НЕДОСТАТКИ: Прямой.
    ПОРОКИ: вислый.

15. НОГИ ПЕРЕДНИЕ: прямые, сухие, костистые и мускулистые, кость в разрезе овальная.
    НЕДОСТАТКИ: тонкокостные, поползшие пазанки, легкий размет, слегка подвернутые локотки, козинец.
    ПОРОКИ: сильно поползшие пазанки, сильный размет, развернутые локотки.

16. НОГИ ЗАДНИЕ: сухие, костистые, мускулистые, лучковатые (несколько изогнутые), с хорошо развитой мускулатурой, пазанки почти отвесные.
    НЕДОСТАТКИ: излишне изогнутые; слегка выраженная коровина (сближенность скакательных суставов), немного вопрямь.
    ПОРОКИ: большая коровина, сильно вопрямь, прибылые пальцы.

17. ЛАПЫ: следистые, высокие, с плотно прилегающими друг к другу пальцами (лапы в комке), когти в землю.
    НЕДОСТАТКИ: кругловатые (кошачьи) или слегка распущенные, когти в поле.
    ПОРОКИ: русачьи, плоские, сильно распущенные, дворноковатые (маленькие, напоминающие лапы дворняжки).

18. ГОН (хвост): толстый у основания и постепенно утончающийся к концу. Должен опускаться не ниже скакательного сустава. Гон в окороть (не доходящий до скакательного сустава) очень красив и типичен для русской гончей. Носится слегка изогнутым в виде сабли, в спокойном состоянии не выше спины, в возбужденном может быть приподнят несколько над спиной.
    НЕДОСТАТКИ: длинноватый, бедно одетый или, наоборот, с подвесом (длинная псовина на нижней стороне гона); чрезмерно изогнутый, закинутый сильно на спину, слегка повихнутый в конце.
    ПОРОКИ: чересчур низко или высоко посаженный, одетый в более длинную к концу псовину (метелкой) или с сеттериным подвесом, бубликом, сильно сваленный в конце или у корня.

19. ПСОВИНА (шерсть): на голове и на ногах короткая, а в остальных местах длиннее, с мягким подшерстком, особенно вокруг шеи, на гачах. Собака тепло одетая.
    НЕДОСТАТКИ: короткая, чересчур глянцевитая, легкая волнистость, недостаточный подшерсток.
    ПОРОКИ: лохматая, волнистая или курчавая, отсутствие подшерстка.

20. ОКРАС: чепрачный, багряный с чепраком и без чепрака, сероватый с подпалинами. Подпалины неяркие, желтого цвета или подласые (белесоватые). Белые отметины на груди, ногах, лапах, конце гона и проточины на морде допускаются.
    НЕДОСТАТКИ: резко выраженный чепрак, красноватые подпалины, большие белые отметины; сероватый с черной остью.
    ПОРОКИ: красные, яркие подпалины, крап, мышастый окрас; кофейный - явный признак посторонней крови; замазанность на голове.

21. РОСТ: средний рост выжлецов 57 - 61 см., а выжловок 53 - 57 см.
     ПОРОКИ: рост выжлецов ниже 54 см., а выжловок ниже 50см." (49, с.97 - 101).

983
505
478
0